ЧТО ЖЕ С НАМИ БУДЕТ?..

В Филиале Малого театра на Ордынке сегодня премьера...Щемящую историю «Дальше - тишина» по сценарию американской писательницы Виньи Дельмар о стариках-родителях, оказавшихся не нужными детям и впервые разлучённых через пятьдесят лет, поставил художественный руководитель Юрий Соломин.

Все знают сюжет по потрясающему одноимённому телеспектаклю Театра Моссовета  с Фаиной Раневской и Ростиславом Пляттом 1978 года и заранее запаслись платочками. Это тот самый случай, когда Режиссер, художественный руководитель «национального достояния» страны, может раствориться в исполнителях. Всего на сцене - пять Народных артистов России! Помимо основного дуэта, зритель сразу влюбляется в героя Владимира Дубровского. Его Соломон Левицкий, с неподражаемым сочным семитским говором, самый человечный из обитателей спектакля... Именно его устами звучит непроговоренное «Как было бы хорошо, если бы дети не взрослели!». В обоих действиях мастер этой сцены имеет свои блестящие «выходы» - то, как он приносит еврейский куриный супчик от своей Розы заболевшему другу; как он не в силах читать письмо о переезде в богадельню; как зовёт свою подругу жизни, чтобы проверить чувства - это блестяще! А как легко и глубоко играет Александр Ермаков, Народный артист и Лауреат премии Москвы, которого я видела на сцене Малого в таких разных образах. Он сделал своего адвоката Хоппера очень живым, очень внимательным, с прекрасной хваткой юриста, но и способного сопереживать основному герою. 

В одной из главных ролей, старшего сына, Джорджа Купера, - заслуженный артист России Александр Белый, которого я видела недавно в роли Кочкарева в «Женитьбе» тоже в постановке художественного руководителя. Конечно, все пятеро детей - квинтэссенция неблагодарности, и зацепиться за что-то человеческое требует зрительских усилий, так органичен артист ...Но не имея дуэта артистов высочайшего класса, браться за постановку вряд ли стоило бы. Поначалу Владимир Носик и Людмила Полякова, чья творческая кино- и театральная биография прошла на нашей памяти, показались мне слишком молодыми и красивыми для ролей 75+ стариков, но впечатление перевернулось за почти три часа на крупных планах - взглядов на своих четверых (из пяти) отпрысков, отцовские подкашивающиеся колени, дрожащий подбородок, паузы и умолчания; материнской боязни излишней опеки, попыток оправдать черствость, ее искреннее общение с гостями невестки, с боссом сына, которые глазами бездушных детей мы воспринимаем как назойливость и неуместную обузу. В американской манере все они очень прямолинейны: «Привязанность детей к родителям - атавизм... Родители нас не спрашивали, рождаться ли нам на свет». В чем ошиблись Барклей и Люси, за что пожинают плоды полувековой любви и отеческого растворения в семье, почему последние годы должны провести врозь за сотни миль, да ещё и в приюте для престарелых, мне мой жизненный опыт и российское происхождение не подсказывают. Уход Мамы из дома, болезнь Папы, нежность их последней встречи в первом своём ресторане, желание поберечь партнера и не показать своего ужаса перед надвигающимися переменами, их прощальный танец и медленное расставание под протянутые друг к дружке руки, как в рапиде, под уходящий поезд и круг сцены-жизни в огромном ангаре вокзала, где наезжают планы беззвучных героев, проходят под зрительскую тишину. Дальше - овации!