У нас все хорошо, а у вас?

30 ноября и 14 декабря театр "Практика", Дорота Масловская, Иван Комаров и Эра Зиганшина представляют спектакль "У нас все хорошо" Польский текст в исполнении "Июльансамбль". «Пространство, не приспособленное для жизни» – фраза из пьесы, которая лучше всего характеризует среду спектакля.

В ветшающем варшавском многоквартирном доме живут женщины трех поколений одной семьи, которые не находят общий язык. Бабушка постоянно вспоминает войну, мать читает журналы из супермаркетов, а дочь считает себя «металлистом». Три человека – продукты разных эпох. Эти миры агрессивно соприкасаются и воюют, но никак непроникают друг в друга. Команда называет спектакль «черной семейной комедией». В то же время это рассуждение о том, как история определяет настоящее, формирует культуру, быт, будущее и что станет с человеком или народом, который не помнит или стыдится предков. Поляки не замалчивают исторические ошибки прошлого, а постоянно с ними работают. В 2010 году руководитель «Июльансамбля» Виктор Рыжаков на этой сцене ставил пьесу другого важного современного польского автора – «Рыдания» Кшиштофа Бизё. Такая преемственность поколений и тем важна для молодого «Июльансамбля». Иван Комаров – ученик Виктора Рыжакова, педагог Школы-студии МХАТ, режиссер спектаклей «Баал» и «Абюьз» в Центре имени Вс. Мейерхольда, «Конференция о поэте Высоцком и поэзии вообще» в Еврейском музее и Центре толерантности. Проект реализован при финансовой поддержке ООГО «Российский фонд культуры»,  Департамента культуры города Москвы и Польского культурного центра.

 Иван Комаров «Это действительно не самый новый текст: лет восемь назад он казался, как минимум, странным. А спустя некоторое время я увидел, что он сочетает в себе всё, что присуще языку современного человека… например, москвича — зрителя театра «Практика»: рекламные слоганы, высокая степень абсурда — и при этом поэтичность. Среда, контекст, язык, поэтичность — те слагаемые, которые заинтересовали меня в этом тексте сегодня. Хотя в пьесе много размышлений о «специфически польском», нам кажется, что удали из него слово «Польша» — и ничего не изменится. На одной из репетиций мы обсуждали феномен постпамяти. Один из актёров, изучая вопрос, отметил, что поляки не замалчивают исторические ошибки прошлого, а постоянно с ними работают. То есть идёт такой бесконечный сеанс психоанализа. И это очень резонирует, как нам кажется, с драматургией абсурда, а вокруг нас сейчас очень много абсурда. И если искать в нашем спектакле «предупреждение», то его можно было бы сформулировать так: мы как будто бы больше не поддерживаем идею, что исторические параллели работают. А иногда они работают. В художественном плане для нас дело не в теме, а в формировании среды. «Пространство, не приспособленное для жизни», — очень часто повторяется в пьесе. Референсом для нас стали работы Ильи Кабакова: как будто после большого взрыва все взлетело, но не может упасть на землю, — вот так мы хотим, чтобы всё выглядело. Намешать кучу всего и открыть этот ящик Пандоры. Внутри команды мы называем это «чёрная семейная комедия» — так что, если надо будет приклеить ярлык жанра, мы его приклеим.»